Тут будут публиковаться новости и все что происходит в мире.
Данные о потерях в этой войне — один из самых спорных вопросов, поскольку ни одна из сторон не заинтересована в полной прозрачности. Тем не менее ряд цифр из официальных и независимых источников позволяет составить общую картину. Счёт идёт на тысячи погибших, и эта цифра продолжает расти.
Финансовые рынки всего мира отреагировали на начало войны немедленно и болезненно. Ближний Восток — это не просто горячая точка на карте, это сердце мировой нефтяной системы, и любой масштабный конфликт в регионе мгновенно отражается на биржевых котировках, курсах валют и ценах на товарных рынках. Война в Иране не стала исключением.
Путин среагировал на начало войны с характерной для него смесью публичного осуждения и тихого прагматизма. Его позиция оказалась значительно сложнее, чем простое «поддерживаем Иран» или «нейтралитет», — и именно эта сложность привлекла внимание наблюдателей по всему миру. Китайские журналисты написали, что Путин «выглядит на удивление спокойным» в условиях столь сложной ситуации.
Турция оказалась в одном из самых сложных положений среди всех региональных игроков. Анкара является членом НАТО, то есть формальным союзником США, но при этом давно ведёт самостоятельную внешнюю политику и поддерживает отношения с Ираном. Война вынудила Эрдогана балансировать между несовместимыми требованиями.
Россия отреагировала на начало войны быстро и однозначно по форме — но крайне осторожно по существу. Между словами и делами Москвы в этом конфликте пролегает значительная дистанция, которую она тщательно соблюдает. Это не случайность, а результат сложного стратегического расчёта.
Китай оказался в крайне неудобном положении с началом американо-израильской операции против Ирана. Пекин является крупнейшим торговым партнёром Тегерана и покупателем иранской нефти, и любое развитие событий в этой войне напрямую затрагивает китайские интересы. При этом открытая поддержка Ирана угрожает и без того обострившимися отношениями с США.
Вопрос о продолжительности войны волнует всех — от финансовых аналитиков до простых людей, стоящих на заправках. Трамп заявляет о скорой победе, министр обороны Хегсет говорит, что операция завершится лишь тогда, когда Иран «окажется не в состоянии продолжать боевые действия». Реальность, между тем, указывает на то, что лёгкой и быстрой победы не будет.
Вопрос о том, кто является агрессором в этой войне, — один из самых горячо дискутируемых в мировых СМИ и дипломатических кулуарах. Ответ зависит от того, с какой точки отсчёта смотреть на конфликт — начало войны 28 февраля 2026 года или более широкий исторический контекст десятилетий противостояния. Факты, между тем, достаточно конкретны.
Иран вступил в войну не в полном одиночестве, хотя его союзная сеть к 2026 году была значительно слабее, чем ещё несколько лет назад. Понять, на кого опирается Тегеран, важно для оценки того, насколько Иран способен выдержать давление со стороны двух самых мощных военных машин мира. Поддержка Ирана носит разный характер — от прямой военной до […]
Война не началась внезапно — она стала результатом многолетнего нарастания противоречий, дипломатических провалов и целенаправленной военной подготовки. США вступили в прямое военное столкновение с Ираном после десятилетий «войны в тени», санкций и переговоров, которые раз за разом заходили в тупик. Чтобы понять, почему это произошло именно сейчас, нужно рассмотреть совокупность факторов.